|
Количество
|
Стоимость
|
||
|
|
|||
Ночь огня. Эрик-Эмманюэль Шмитт
На земле хватает поводов очаровываться, вот только очарованных мало.
Мало-помалу я привыкал к радости. Ибо таков был результат моей мистической ночи: блаженство. Я размышлял о годах, которые посвятил философии. Под влиянием Хайдеггера они развили во мне тоску, эту коренную встряску, по мнению современных мыслителей, саму суть сознания, ту самую тоску, что пронзила меня в первый вечер в пустыне. Тоска эта, однако, удалив меня от мира, не даровала мне встречу с Богом. Наоборот, она обрекла меня на еще большее одиночество и верхоглядство, ибо я воспринимал себя единственным мыслящим среди немыслящего мира. Не в пример тоске радость вернула меня в мир и даровала встречу с Богом. Радость привела к смирению. Благодаря ей я не чувствовал себя больше одиноким, чужим, но оплодотворенным, соединившимся. Сила, Державшая Все, кипела и во мне, я воплощал одно из ее временных звеньев. Если тоска сделала меня слишком большим, то радость вернула к верным пропорциям: я не велик сам по себе, но велик величием, влившимся в меня. Бесконечность стала сутью моего конечного разума, как сосуд – вместилище моей души.
Мое страна? Пустыня – моя страна, ибо это край граждан мира. Это край настоящих людей, освободившихся от уз
Я готов к неустанной борьбе. Для меня победа в бою, а не в его исходе. Не теряя цели, я теряю иллюзию выигрыша.
В Европе интеллектуалы терпят веру, но презирают её. Религия считается пережитком прошлого. Верить - значит быть допотопным; отрицать - стать современным.