Тедди, М'яка обкладинка, російською

«Я выбрала платье из уже имевшихся; оно не слишком подходило к кольчужной сумочке, но было единственным красивым платьем, которое я привезла из Далласа и еще ни разу не надевала. Синее плиссированное шифоновое коктейльное платье от Balmain с золотистыми бусинами вокруг ворота и рукавов. Пышное, ниспадающее складками и не слишком откровенное, что понравилось бы Дэвиду, если бы ему хоть что-то когда-то еще понравилось во мне. В завершение я надела пиджак с рукавом три четверти. Сидя на пуфике перед зеркалом в ванной, я постаралась сделать самую высокую и пышную прическу, начесала волосы у корней и сбрызнула лаком. Мягкие и густые локоны цвета бледного золота или пшеницы спускались на плечи. Я взяла кисть для макияжа и слегка коснулась ее языком. Провела ею по пыльной поверхности теней бархатного коричневого цвета, который всегда напоминал мне кончики ушей сиамской кошки, – и нарисовала линию на веке, от одного уголка к другому. Закрасила. Приклеила ресницы.»

«Я любила свои платья, сумки и украшения, лаки для ногтей с золотыми колпачками, карманные зеркальца, но иногда мне казалось, что меня обманывают. Каждый раз, покупая что-то новое, я думала о том, насколько лучше это сделает мою жизнь; кем я стану, приобретя эту вещь; с каким оттенком помады пойду на тот или иной ужин и как изысканно буду выглядеть; какие серьги отлично подойдут для той или иной вечеринки и как я буду похожа на Верушку на завтрашнем бранче, если надену это платье от Pucci. Но после первоначального возбуждения, ликования по поводу полученных комплиментов, удовольствия от того, что у меня есть нужная вещь к нужному времени, что я нашла этот последний идеальный кусочек пазла, я оставалась лишь с кожей платья, скелетом серег. Когда час славы проходил, я получала пустую оболочку вещи, о которой так мечтала. И эти останки накапливались, пока я не обнаруживала, что живу на свалке прежних воображаемых версий себя.»

«Сестрица сказала, что океан соединяет всех представителей человечества друг с другом, что он охватывает весь мир, соприкасается со всеми, и можно стоять на берегу и размышлять, что ты у края чего-то, что соединяет тебя с братьями и сестрами, и кем бы ты ни являлась, в этот миг ты вечна, ты не одинока.»

«Теперь я понимала, что страх меня не оставит. Если приму их помощь, если продолжу прятаться, то проведу остаток жизни, отрезая от себя по кусочку, стремясь подстроиться, стать мягкой, прилизанной, идеальной, пока однажды не обнаружу в себе роковой изъян, мрамор даст трещину, и на этом моя история будет кончена.»