|
Количество
|
Стоимость
|
||
|
|
|||
🎧 Дотик до книги
Непрерывность парков. Хулио Флоренсио Кортасар Дескотте
Артикул
AI-004496-m
В наличии
Новое
Книжный сомелье
Полистать
Цитаты
Мы так любили Гленду, что предложили ей последнее нерушимое совершенство. На недосягаемой высоте, куда мы ее вознесли, мы убережем ее от падения, верующие в нее могут ее боготворить, не боясь позора: с креста не снимают живых.
Его память усваивала без всякого труда имена и характеры героев; почти сразу же он втянулся и интриги захватывающего сюжета. С каким-то извращенным наслаждением он с каждой строчкой отходил все дальше от привычной обстановки и в то же время чувствовал, что его голова удобно покоится на бархате высокой спинки, что сигареты лежат под рукой, а за окнами, среди дубов, струится вечерний воздух.
— Мы можем спорить с вами много лет, — хрипит Лукас, — но камнем преткновенья будет снова и снова сложная проблема слова. (Кивки.) Никто не вступит — лишь Поэт и то порой — на белую арену бумаги, над которой вьется дым неведомых законов, да, законов капризного соитья смысла с ритмом, когда внезапно посреди рассказа или строфы всплывает Атлантида. От этого защиты нет, поскольку об этом знанье нет у нас познаний, фатальность эта позволяет нам плыть под водой действительности и, взнуздав какое-либо междометье, нащупать ритм, открыть сто островов,- пираты ремингтонов (или перьев), вперед на штурм глаголов и наречий, пусть по лицу крылом нас подлежаще бьет существительное-альбатрос!
Можно было бы счесть все это абсурдом, но театр и есть пакт с абсурдом, действенное и роскошно обставленное проведение абсурда в жизнь. Нет сомнения, я выйду из этой больницы здоровым, но в шестой раз чуть менее живым. Я увидел, как она надолго замерла перед одинокой лодкой и черными скалами на первом плане; неприметными волнообразными движениями рук она как бы плыла по воздуху, искала выхода в открытое море, устремлялась к далеким горизонтам. И меня уже не могло удивить, что другая картина, где решетка с рядом остроконечных копий преграждала доступ к аллее деревьев, заставила ее сделать шаг назад, как бы в поисках нужного угла зрения, а на самом деле отвергая эту недоступность, не соглашаясь с ней. Птицы, морские чудовища; окна, открытые в тишину или впускающие некое подобие смерти, — каждая новая картина меняла Алану, окрашивала ее в новые тона, исторгала из нее новые модуляции, утверждая принятие свободы, полета, больших пространств, протест перед лицом ночи и пустоты, ее жажду солнца, ее почти пугающее сходство с фениксом.
Мир кино переменчив, как мир политики.
250 грн
В наличии
Новый отзыв или комментарий