|
Количество
|
Стоимость
|
||
|
|
|||
Море и яд. Сюсаку Эндо
-Что будет? - глухо сказал он. - Что будет с нами? -А ничего. Как было, так все и будет. Как прежде... — Но разве ты не казнишь себя за сегодняшнее? -С чего это вдруг? - усмехнулся Тода. - Ведь ничего такого не случилось, за что ж каз-ниться? Сугуро умолк. Но немного погодя, словно убеждая себя в чем-то, проговорил: - До чего же ты сильный! А я вот... в операционной не мог даже смотреть. И сейчас не знаю, что обо всем этом думать! . -Что тебя мучает? - спросил Тода, чувствуя, как к горлу подступает комок. - Что убили пленного? Но если благодаря этому можно будет излечить тысячи больных туберкулезом? Разве тогда можно приравнивать сегодняшнее к убийству? Выходит, мы дали новую жизнь этому пленному. Совесть - вещь очень условная. Все здесь зависит от точки зрения...
Кто-то умирает в палате. Плачут родственники. Я стою перед ними с сочувствующим видом. Но как только выхожу в коридор, чужое страдание начисто забывается. Наверное, это все же профессиональное. Работа медика незаметно притупляет сочувствие к чужой боли.
Инстинктивно я чувствовал, что взрослые ценяг во мне две вещи: душевную чистоту и способности. Быть слишком уж хорошим тоже нельзя, так же как и слишком умным - это может показаться подозрительным. Но если и то и другое проявлять в меру, успех обеспечен.
- Когда же эта проклятая война кончится? - ни к кому не обращаясь, с глубоким вздохом протянула Мицу.
Все дети, хоть сколько-нибудь способные, обладают известной долей хитрости. Снискав благодаря этому любовь и внимание взрослых, они начинают искренне верить, что они очень хорошие.