|
Количество
|
Стоимость
|
||
|
|
|||
Наркотик времени. Филип Киндред Дик
Чего стоит политический стратег, который не заглядывает вперёд вплоть до момента собственной смерти? Без этого такой человек станет лишь очередным Гитлером, который не желал, чтобы собственная страна его пережила.
- Конечно, - согласился Эрик. - Но если бы ты оказался на моем месте, у тебя была бы больная жена, безнадежная, без шансов на излечение, ты бы ее бросил? Или остался с ней, даже если бы перенесся на десять лет в будущее и наверняка знал, что повреждения, которые получил ее мозг, необратимы? Остаться с ней означало бы для тебя... - Я понимаю, что вы имеете в виду, - прервала его машина. боте о ней. Вся ваша жизнь свелась бы к заботе о ней. - Именно, - кивнул Эрик. - Я остался бы с ней, - решил автомат. - Почему? - Потому что жизнь состоит из реальностей. Бросить ее означало бы то же самое, что заявить: "Я не в силах вынести реальность как таковую, мне требуются исключительные, облегченные условия".
Эрик увидел пародию на свою поврежденную нервную систему, простиравшуюся вокруг него. Множество линий-нервов стали ярко-красными в тех местах, где через них прошел наркотик, оставив свой мрачный след. Какая-то птица, стервятник бури, уселась Эрику на грудь и каркала в тишине, оставшейся после ветра, умчавшегося прочь. Гадина не улетала, Свитсент чувствовал, как ее вонючие когти погружаются в его легкие, в грудную клетку, затем в брюшную полость. Ничто в нем не осталось нетронутым, все было исковеркано. Даже противоядие не могло этому помешать. Ему казалось, что первозданная чистота тела не вернется до конца жизни. Такую цену вынудили его заплатить силы, правящие миром.
Ты сам не знаешь, чего хочешь, Свитсент. Каждый мужчина, состоящий в неудачном браке, теряет способность понимать, чего ему хочется на самом деле.
- Что ж, таковы уж сегодня супружеские отношения, – пожал плечами Джонас Эккерман. – Узаконенная ненависть.